Глава 10. Гибель человека
В столице творился хаос уже больше недели. Эти события в будущем назовут Конституционным кризисом. Ещё никто не знал, что совсем скоро в России появится новый Основной закон. Но на какие жертвы придётся пойти ради этого.
Кризис стал следствием столкновения двух политических сил в стране. С одной стороны был действующий президент России Борис Ельцин, правительство страны, часть народных депутатов, с другой ― вице-премьер Руцкой, противники социально-экономической политики президента и основная часть народных депутатов во главе с Хасбулатовым.
Ещё 21 сентября Ельцин издал указ 1400, в котором говорилось о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного Совета. Данный указ противоречил действующей Конституции. По закону издание подобного указа автоматически прекращало действующую власть президента, потому что он не имел легитимного права изменять структуру власти в стране. Ельцин был автоматически отрешён от власти. Действия Ельцина были квалифицированы как государственный переворот. Но по факту президент продолжал им оставаться. В начале октября в Москве было уже много боевой техники. Люди сформировали множество ополчений. По факту в городе стало очень небезопасно.
Сторонники Руцкого и Хасбулатова собрались огромной толпой у мэрии. Слышались призывы к штурму. Послышались выстрелы. Был хаос, поэтому нельзя было точно узнать, кто же развязал бойню. В итоге начался стихийный штурм мэрии города, который возымел успех уже в течение часа. Милиционеры и военные стали сдаваться. ОМОН и внутренние войска отступили, предпочитая не вмешиваться в конфликт. Было брошено несколько военных машин прямо с ключами зажигания в них. Колонна защитников Белого Дома двинулась к Останкино. Евгений Фролов был вместе с ней. Он ещё не знал, что Виктор Зарубин был уже внутри Останкино и руководил обороной.
Стихийный митинг у Останкино длился более двух часов. Митингующие требовали дать им прямой эфир. Однако за это время к телецентру прибывали всё больше сторонников Ельцина. Митингующим естественно было отказано. Тогда одна из брошенных у мэрии грузовых машин стала орудием. Кто-то забрался в неё и попытался прорваться внутрь здания, пробивая двери. Толпа взревела с новой силой. Внутри здания на втором этаже, который огибал холл по дуге, были видны стволы автоматов спецназовцев. Однако выстрелов не последовало. Фролов тогда ещё успел подумать, быть может, спецназовцы примут их сторону.
Генерал Альберт Макашов, который являлся главным у штурмующих начал вести переговоры. Он подошёл к разбитым дверям входа и положил свой автомат. В мегафон мужчина предложил выйти для переговоров командиру военнослужащих, дав на это две минуты. Изнутри здания отозвались, что отправили за командиром. Макашов оглянулся и увидел гранатомёт у митингующих. Он сказал, что в случае открытия огня по нему или толпе из здания телецентра, его люди с помощью этого гранатомёта уничтожат всех, кто находится внутри. Одновременно с этим, генерал приказал своим людям оттеснить толпу подальше от входа, понимая, сколько людей могут погибнут от открытого огня из здания. Его распоряжение было выполнено.
Зарубин понимал, что бойцы внутри здания уже не так уверены в своих действиях, видя, как у входа появился генерал. Виктор понимал, что потерять концентрацию сейчас никак нельзя. Ведь это риск для всего. Зарубин достал пистолет и шумовую гранату. В самый разгар переговоров Макашов заметил на себе множество красный точек от лазерных прицелов. Опасаясь за свою жизнь, генерал осторожно вышел из здания. Виктор решил действовать. Он незаметно для остальных бросил гранату за спину одному из обороняющихся и в момент её громкого взрыва выстрелил в голову солдата. Провокация удалась.
Сразу же последовали выстрелы. И начался хаос. Люди кричали, захлёбываясь собственной кровью. БТРы и спецназ вели огонь из автоматического оружия. Трупы сыпались на землю. Огонь продолжался и на требования сложить оружия. Через 10 минут Останкино прекратило своё вещание. Перестрелка продолжалась до самой ночи.
В начале девятого вечера атака на телецентр прекратилась. Толпа стала выдвигаться обратно к Дому Советов. А в 21 час произошло отключение электричества внутри здания.
Ночь была длинной и страшной. Ельцин проснулся рано утром и сидел с тяжёлым взглядом. Рядом с ним был Зарубин. Борис Ельцин принял решение встретиться со своим лучшим подразделением «Альфой». Виктор не возражал, понимая, что среди тех людей будет и его бывший друг Геннадий Торопков. Однако сам на встречу Виктор не пошёл.
Ельцин встретился с руководителями «Альфы». Те смотрели на президента, не зная, как действовать дальше их подразделению. Борис видел тяжёлые взгляды матёрых спецназовцев. Но он должен был показать себя сильным политиком.
― Вы будете выполнять приказы президента? ― задал он единственный вопрос, который остался без ответа. Молчание воцарилось в помещении. Торопков тоже молчал. Все молчали…
Фролов вошёл в кабинет Руцкого в начале десятого утра. Тот сидел за своим столом, оперев голову на руки. Снаружи стали слышаться выстрелы.
― Александр Владимирович, ― сказал Женя. ― Что мы будем делать дальше? Они пойдут на штурм. Я в этом уверен.
― Женя, ― подняв голову, сказал мужчина. ― Мы должны дать им отпор.
― На улицах почти 2000 человек, ― рассказал парень. ― Я видел около 10 танков и 20 бронетранспортёров. Мы не выстоим против такой мощи. И я верю, что штурм может начаться в любую минуту. Вы слышите, как стреляют по нам?
― Да. Слышу. Но мы ответим им.
Защитники Белого Дома стали вести прицельный огонь по приближающимся силам противника. Бронированная техника стала вести огонь из крупнокалиберных пушек и орудий по зданию Дома Совета.
― Мы должны уйти отсюда, ― поглядев в сторону окон, сказал Евгений. Он сделал шаг к столу Руцкого.
В этот момент в окно влетел снаряд и разбился о стену, оглушив обоих страшным взрывом. Фролова бросило вперёд. Парень влетел в стол Руцкого, который тоже слетел со стула.
― Твою мать, ― морщась, произнёс Руцкой, когда Фролов схватил мужчину и потащил вон из кабинета.
Что их спасло, двое и сами не поняли. Они скрылись в другой части здания. Выстрелы и взрывы продолжались. На двенадцатом и тринадцатом этажах начался пожар.
Зарубин позвонил домой. Он хотел рассказать о том, что видел. Чувства переполняли его.
― Алло? ― Екатерина взяла трубку.
― Катюша, здравствуй, ― сказал ровным голосом Виктор.
― Здравствуй, Вить, ― дрожащим голосом сказала молодая супруга. ― Что происходит?
― Штурм осуществляется, ― сказал Виктор. ― Скоро мы наконец-то подавим восстание этих преступников.
― Преступников? ― Екатерина вновь не могла поверить своим ушам. ― Там же такие же люди, как и мы.
― Там внутри преступники, Катя, ― настойчиво произнёс Зарубин. ― Их место в тюрьме.
― Но вы же их убиваете, расстреливаете, ― девушка уселась на холодный пол, не веря своим ушам в очередной раз. Её посетило чувство дежавю тех событий, которые произошли во время путча в девяносто первом.
― Мы подавляем восстание. Ведь это попытка переворота, которую необходимо пресечь.
― Витя, я устала. Вернись домой. Прекрати это делать. Ты же не такой, ― просила девушка. ― Наша дочка. Подумай о ней.
― Всё будет хорошо. Скоро всё кончится, и мы заживём новой жизнью, Катя, ― обещал Виктор.
― Что ты делаешь, Витя? Ты предал всё, что мы все любили. Я не могу принять путь, на который ты встал. Ты стал убийцей.
― Я делаю всё это ради нашей новой Федерации. Я принесу мир в нашу страну.
― Ты совсем всё перепутал, ― всхлипывая от нахлынувших эмоций, сказала девушка. ― Я забираю Марину, и мы уезжаем.
― Что?!! ― взревел Виктор. ― Даже не смей об этом думать!! Я скоро приеду домой, и мы обо всём поговорим.
― Ты стал другим.
Екатерина положила трубку и горько расплакалась.
― Катя!! Катя-яа!!! ― Зарубин пришёл в бешенство от такого поворота событий. Он сорвался с места и рванул домой. Катя что-то задумала. Он должен был это пресечь.
Фролов тоже мчался домой. Инна сообщила ему, что Екатерина больше не смогла быть дома, боясь Виктора. Девушка с маленькой дочкой приехали в квартиру Фроловых. Обе переживали за свою безопасность. Евгений достаточно быстро добрался до дома, минуя военных и милицию. Слышались выстрелы и взрывы. Но теперь война грозилась обрушиться и на близких людей.
― Привет, ― Фролов вошёл в квартиру, слегка запыхавшись. ― Как вы тут? Что стряслось?
― Здравствуй, Женя, ― сказала Инна, чмокнув мужа в щёку. ― Катя позвонила мне и сказала, что Витька совсем обезумел и кричал на неё. Он обещает расправиться со всеми теми, кто будет поддерживать сторонников Белого Дома. Она попросила спрятать её.
Двое прошли в комнату, где сидела Екатерина с Мариной на руках.
― Привет, Катюш, ― попытался улыбнуться Женя. ― Ты в порядке?
― Не думаю, ― девушку трясло. ― Я боюсь его. Боюсь собственного мужа. Он стал совсем другим. Мне очень страшно.
― Что он тебе наговорил?
― Что скоро приедет домой, чтобы объяснить мне, что происходит в городе, но я и так знаю. А он ведь стал убийцей. Так нельзя.
Голос девушки сорвался на плач. Инна обняла девушку, усаживаясь рядом. Евгений стал думать. Он потёр уставшее лицо и произнёс:
― Хорошо. Давайте покинем это место. Витька знает, что Катя будет здесь. А значит и придёт сюда. Я увезу вас обеих за город. Сейчас он способен на всё. Особенно после смерти Афона.
Девушки не стали спорить с Евгением. Они быстро собрались, взяв только самые нужные вещи. Спускаясь по лестнице и выходя на улицу во двор, все трое ожидали, что вот-вот появится Зарубин, который как зверь бросится на них. Однако этого не произошло. И машина Фролова быстро помчалась из города, оставляя позади город в огне и дыму.
Было 16 часов. Торопков был в составе группы «Альфа», которые расположились у Дома Советов. Осада продолжалась. Час назад «Альфа» и «Вымпел» получили приказ штурмовать здание. Командиры обоих спецподразделений пытались договориться с окружёнными людьми, чтобы те сдались. Вымпеловцы и вовсе отказались штурмовать Белый Дом, что впоследствии расценили как измену. В итоге многие бойцы уйдут в отставку.
Торопков был рядом с непосредственным начальником.
― Товарищ полковник, мы не можем так просто взять и уничтожить этих людей, ― сказал парень. ― Они же такие же люди, как и мы.
― Я знаю, Гена. Нам нужно уговорить их, но пока всё бесполезно, ― констатировал факт полковник.
Он вновь поднёс рупор ко рту и стал говорить.
― Ребята, мы не хотим ни в кого стрелять. Пожалуйста, сдайтесь, и все останутся живы. Я вам это гарантирую.
В ответ были слышны выкрики, но сдаваться те не хотели.
― Я сам попробую, ― не выдержал Торопков. Он боялся не того, что сейчас его могут расстрелять в упор, а того, что будут убиты те, кто был внутри. ― Сегодня и так много людей погибло. Хватит уже.
― Стой. Куда ты? ― послышалось сзади, но Геннадий уже шёл вперёд, подняв руки.
Выстрелов, однако, не последовало. Торопков делал шаг за шагом, приближаясь к зданию. Ему было очень страшно, но он шёл вперёд, понимая, что обратного пути нет, и он принял правильное решение. Парень вошёл внутрь.
― Не стреляйте, люди! ― громко произнёс он. ― Я боец специального подразделения «Альфа»! Послушайте, я пришёл, чтобы просить вас сдаться и выйти из здания. Поймите, вы всё равно не сможете победить. Вы только потеряете свои жизни. Оно того не стоит. Вас ждут дома родные и близкие. Прислушайтесь. Они будут очень расстроены, если сегодня вы не вернётесь к ним. Выходите. Вы сможете обнять своих близких и забыть об этом кошмаре. Пусть всё кончится сегодня. Хватит убивать друг друга. Довольно. Я гарантирую, что вас никто не тронет. Никто не будет вас бить и арестовывать. Вы просто уйдёте в метро.
Повисла тишина. Геннадий ждал. Затем к нему вышли двое, а за ним ещё трое. Они прошли мимо спецназовца с опаской глядя тому в глаза, которые смотрели на людей через чёрную маску.
― Спасибо, ― сказал он им. ― Спасибо, что не погибли.
Люди стали выходить, следуя мимо Торопкова. Так парню удалось вывести около ста человек, которых никто не остановил.
А после 5 часов вечера, достигнув договорённости с руководителями страны, начался массовый выход из здания оставшихся людей. Их сопровождали бойцы «Альфы». Белый Дом покинули более 700 человек. Они шли между рядами спецназовцев, держа руки за головами и усаживались в автобусы, которые подогнали специально для этого.
В тот день погибло более 70 человек, было ранено свыше 170 людей. Пожар от взрывов уничтожил почти 10 этажей, начиная вверх с двенадцатого.
7 октября 1993 года был объявлен днём траура по погибшим.
