Глава 4. Жизнь после смерти
― Смерть, ― прозвучало с эхом в воздухе. ― Страшная действительность, которая настигнет всех и каждого однажды. Мы все это знаем.
Пересохшие губы жевали слова, а сгнившие зубы лишь доказывали, что внутри неё жила чернь.
― Но, ― продолжило существо. ― Есть в мире кое-что пострашнее смерти. Например, ты.
Он открыл глаза. Они были черны, как самая темнейшая ночь на планете. Лицо исказилось в ужасе, но теперь он был спокоен. Чёрная маска на глазах получилась после того, как мёртвое тело стало разлагаться, а трупный мешок вгрызся в кожу, обезобразив молодого человека. Боли больше не было. Только зияющие раны в висках от оружия Атроцитуса.
― Я слышу его, ― сказал молодой человек, усевшись на полу. ― Слышу в недрах далёкого космоса. А мы твои дети. Мы заблудились, но теперь наши поводыри будут низвергнуты, а ты покажешь нам новый мир. Мир, где всё будет мертво.
― Да, ― улыбнулась Шрам. ― Ты всё правильно делаешь и говоришь.
― Мой отец всегда говорил, что все мы смертны, ― припомнил парень. ― Я хорошо запомнил его слова. Теперь, чтобы доказать истинность его слов, я умертвил отца. Смерть ко всем относится одинаково. Будь ты сильный или слабый, богатый или бедный. Конец у всех один.
― Никто не избежит смерти. Даже ты, Уильям.
― Я уже мёртв. Но избежал участи простого смертного, который стал бы разлагаться, как и миллиарды других существ после смерти, ― Уильям улыбнулся, поднявшись на ноги.
― Мёртвые восстанут, ― объяснила Шрам. ― И ты поведёшь их.
― Я? Это моё предназначение?
― Да. Ты поведёшь их, чтобы все они преклонили колено перед нашим хозяином.
― Кто он?
― Увидишь, ― улыбнулась Шрам.
― Но как? ― Уильям недоумевал, посмотрев на свои руки. ― Что произошло со мной?
Он оглядел свои руки и себя. На груди появился чёрный символ, а тело было затянуто в трупный мешок, что теперь стал будто костюмом антигероя.
― Ты новое творение, ― объяснила Шрам. ― Таких, как ты ещё не видела Вселенная.
Маленькая Страж Вселенной извлекла из кармана своего балахона некую коробку.
― Вот что оживило тебя, ― сказала она, удерживая коробку в воздухе силой мысли.
― Это магия? Как ты её держишь? ― Уильям не верил своим глазам.
― Магия? ― усмехнулась Шрам. ― Пусть так. В твоём мире это магия. Я нашла эту вещицу очень давно.
Шрам указала на коробку, что издавала лёгкое свечение.
― Она так давно у меня, что я уже забыла счёт годам, ― стала рассказывать она Уильяму. ― Эта вещица называется Материнская Коробка. С её помощью, согласно старым записям, можно делать такие вещи, которые даже наша наука не в силах объяснить.
― О чём это ты?
― Материнский куб ― своего рода суперкомпьютер, который выполняет самые разнообразные задачи, подчиняясь своему хозяину. Я в частности решила воскресить тебя из мёртвых для высшей цели. И Коробка сделала это для меня. Средоточие великой мощи внутри неё позволяет творить… чудеса. И эта Материнская Коробка позволит нам победить в этой войне.
― Как интересно, ― Уильям посмотрел на Коробку, которая витала в воздухе. ― Не думал, что что-то похожее существует.
― И таких Коробок несколько.
― Несколько? Как заполучить такую?
― Не спеши, ― усмехнулась Шрам. ― Это слишком большая сила. Обладать ею непросто. Не в тех руках, она может уничтожить даже своего хозяина.
― Я смогу управлять ею, ― был уверен Уильям.
― Успокойся! ― властным голосом сказала Шрам, но тут же понизила голос. ― Всему своё время. Остальные коробки затеряны в далёком космосе. Их не так просто найти.
― Прости. Что я должен делать? ― спросил Уильям.
― Уильям Хэнд с Земли, ты выбран Чёрным Фонарём. Теперь ты Чёрная Рука, ― она приложила руку к груди и поперхнулась.
Чёрная Рука нахмурился, не понимая, что с ней происходит. Шрам вновь поперхнулась и вместе с чёрным сгустком, похожим на нефть, низвергла из себя кольцо.
― Восстань, как вестник нашего хозяина, ― сказала Шрам. ― Ты поведёшь его армию против живых.
Рука поднял кольцо и стёр с него слизь. Это был перстень с точно таким же символом, что появился на его груди. Символ Чёрного Фонаря.
― Я знаю, кто я теперь, ― улыбнулся он, надевая кольцо на палец.
Вокруг молодого человека появилось тёмное свечение.
― Я Чёрная Рука. Я тот, кто ввергнет этот мир во тьму и хаос. И с этой силой да погаснет Свет.
Он улыбнулся.
Их опыты продолжались уже несколько часов. Но каждый раз результаты были неудовлетворительны. Барри Аллен вместе со своим коллегой Брайаном перепробовали различные комбинации, чтобы получить нужную структуру. Однако всё шло из рук вон плохо. Реакция не была устойчива. И оба учёных не могли понять, в чём кроется проблема. Они перепробовали различные варианты, но решения не было. Нагрузка на линию электроэнергии была колоссальная. Генераторы иногда не справлялись. Барри и Брайан подмечали это, когда в окнах видели моргающие по соседству здания. Там падало напряжение. В итоге двое решили закончить на сегодня. Они распустили лаборантов, и сами собирались уходить, потому что было уже очень много времени.
― Как считаешь, что мы делаем не так? ― спросил Брайан, плюхаясь в своё кресло.
― Не знаю, ― снимая белый халат, вздохнул Аллен. ― Всё выглядит так, что для реакции не хватает мощности.
― Но мы уже выбираем всё, что можем из наших генераторов, ― констатировал Брайан. ― Больше нельзя.
― Это дискуссионный вопрос, ― ответил Барри. ― По инструкции мы не можем превышать допустимые нормы. Но что, если мы увеличим мощность? Выкрутим на максимум все показатели сети.
― Это опасно. Можем оставить половину Централ-Сити без света, ― напомнил риски коллега.
― Есть такой момент, ― усмехнулся Барри. ― Однако в итоге мы можем получить нашу долгожданную реакцию. И тогда «вуаля». Мистер Суцуми будет рад и нескончаемо благодарен нам за успешный опыт.
― Но всё это не по инструкции. В результате мы можем получить взыскание в лучшем случае. Либо вообще вылететь со службы, ― Брайан развёл руками.
― Да. Ты прав. Это слишком опасная авантюра.
― А что, если нам попросить более мощные генераторы? Или другое место для проведения испытаний?
― Представь, насколько затянется вся это бумажная волокита, ― вздохнул Барри, наливая себе чай. ― Месяцы на утверждение и сопутствующие бумаги. Суцуми меня к тому моменту уже сожрёт живьём.
― Но что же делать? Таковы реалии. Он, как никто, должен понимать всю сложность нашего мероприятия.
― Должен… Так-то да. Но и его терпение не беспредельно. Он давал нам столько времени и возможностей, а мы никак не можем реализовать план. И это уже и его бесит.
― Да уж. Наука ― сложная вещь. Ладно. Я собираюсь поехать домой. Жена мне ещё взбучку устроит, что вновь так долго задерживаюсь на работе, совсем не думая о семье, ― мужчина вздохнул.
― Давай. А я ещё немного побуду здесь. Хочу смоделировать несколько альтернативных вариантов.
― Почему ты так навязчиво пытаешься достигнуть успеха именно в этом эксперименте? ― поинтересовался Брайан.
― Потому что верю, что положительный успех поможет мне добраться до улик, которые оправдают моего отца. Я верю, что он не причастен к убийству матери. Но доказать пока не могу, так как наука всё ещё не позволяет.
― Понятно. Я верю, что тебя ждёт успех, Барри.
― Хотелось бы и мне.
― Счастливо. Долго не засиживайся. Уже почти ночь. Утром мозги станут яснее. Да и гроза, кажется, разыгрывается довольно серьёзная, ― Брайан пожал руку Аллену и ушёл.
Барри остался один. Он так и сидел, размышляя. Ему хотелось попробовать использовать всю мощь генераторов. Но в случае аварии многие кварталы города останутся без света и тепла. Суцуми и мэр Централ-Сити не погладят парня по голове за такую выходку. Но согласовывать более мощные генераторы будет очень непросто. Да ещё к тому же и слишком долго. А результат нужен уже сейчас. Барри всё-таки решился и поднялся со стула. Он решительно подошёл к генераторной установке и выкрутил на максимум настройки сети. Компьютер забил тревогу, выдавая сигнал из динамиков. Барри с помощью нескольких манипуляций заставил замолчать сигнал тревоги и принялся за эксперимент. За окном блеснула молния и сразу же раскатистый гром оглушил молодого человека. Лаборатория находилась на последнем этаже огромного небоскрёба, и казалось, что сами небеса разверзлись совсем рядом. Барри посмотрел в окно, где капли превратились в струи дождя, переходившего в ливень. Барри не обращал внимания на сверкающий свет за окном. Он был поглощён своим экспериментом. Мощность нарастала. Барри стал замечать гул и проседающее напряжение. Частицы внутри камеры для эксперимента стали вести себя по-другому. Это было как раз то, что нужно Аллену. Он улыбнулся.
― Отлично. Ещё чуть больше мощности. И тогда всё получится.
Только он сказал это, как в шпиль здания ударила молния. Громоотвод сработал как надо, но разряд был настолько мощным, что выбил стекло. Барри упал на колени от брызга стёкол и с ужасом посмотрел на улицу, где непогода только расходилась. Ливень с ветром ворвались в помещение, обдавая всё вокруг водой и холодным ветром. Барри понимал, что камера под угрозой, но останавливать эксперимент сейчас было нельзя. Теперь было слишком поздно. Отказ от продолжения грозил взрывом в камере, а, следовательно, и взрывом всего этажа. Барри продолжил эксперимент, щурясь от шквалистого ветра и дождя, что летел прямо в лицо.
― Давай! ― скомандовал он системе.
Та выдала новый сигнал тревоги, обещая, что следующие секунды будут настолько опасны, что могут взорвать всю лабораторию. И здесь Барри понял, что вся его затея оказалась провальной. Нужно было выключить машину. Иначе он может взорвать половину здания и погибнуть сам. Молодой человек поспешил к другому терминалу и стал вводить команду для остановки реакции. Все системы паниковали, возвещая о том, что уровень скорости частиц слишком высок и опасен. Барри понял, что нужно физически отключить от сети установку и поспешил к кабелям. Он стал вытягивать их, чувствуя гул и небывалую мощь внутри. И в этот момент очередная молния закоротила систему. Она ударила прямо в разбитое окно и попала в Аллена. Тот вскричал под невыносимым разрядом. Его тело стало проводником, пропуская через себя ток. Он засветился так, что стало видно даже скелет молодого человека. Молния прошла в камеру с частицами и преобразила их, соединяя с клетками Барри. Аллен отлетел в противоположную сторону и ударился о стену. Его тело упало на пол и задымилось. Всё погасло, включая несколько жилых кварталов вокруг. Барри не пришёл в себя. Его окутала тьма.
Ах, вот, оказывается, как приходит смерть. Неожиданно. Когда её совсем и не ждёшь. Кажется, что это обычный день, такой же, как и все остальные. Он идёт своим чередом. У тебя есть планы на вечер. Ты уже расписал свой график. Но в него предательским образом врывается Смерть. И ты уже ничего не можешь поделать. Она сильнее тебя. Она сильнее обстоятельств. А потом задумываешься. Ведь цепь событий, которая привела к смерти, была выстроена именно тобой. Были какие-то обстоятельства, но решающее событие, действие совершил именно ты. И разум не перестаёт задаваться вопросом: а что было бы, если бы ты поступил иначе? Но история не терпит сослагательного наклонения. Всё произошло так, как произошло. И иначе быть уже не может. Придётся жить с этим… или не жить вовсе.
Химикаты жгут кожу так, будто к тебе поднесли паяльную лампу. Сразу ко всему телу. И нагло, не обращая внимания на страдания, продолжают причинять боль. А молния, что прошла сквозь тело, пронзила, словно тысяча ножей одновременно. Люди такое не переживают. Это не в их силах. Но с ним случилось что-то иное. Он сумел превзойти неминуемую смерть.
Слова отца вгрызлись в память, забрались в подкорку, не отпускали больше никогда. «Ты и так потерял много времени… с виновным». Так он сказал, когда Барри пришёл к нему в тюрьму на день рожденья покойной матери. Именно отец вынес ему смертный приговор, совсем отчаявшись. Именно отец выбил почву из-под ног Аллена. А затем он начал падать. И тогда молния пронзила его. И всё отправилось в небытие. Кроме его памяти. Она как вспышка пролетела перед глазами. Так, кажется, бывает, когда смерть приходит за тобой. Вся твоя жизнь проносится перед угасающим сознанием.
Ведь Барри боролся. Всю свою сознательную жизнь. Он не верил в это, даже когда ему сказали, что отец виновен в убийстве своей жены, его матери. Образ молодой красивой женщины стоял перед парнем. Но он искажался, как в самом страшном кошмаре, переплетаясь ужасными метаморфозами. Ужас, что стал преследовать Барри и наяву. Аллен гнал от себя воспоминания, но всё равно помнил, каким отец был злым в тот день. Он узнал что-то, что вывело его из себя. Таким папу мальчик раньше не видел. Мама старалась держаться спокойно, но от Барри не ускользнула её нервозность. Но всё же, как кто-то, тем более отец, мог такое сделать с ней? Уму непостижимо.
«Но теперь всё стало намного проще, мама. Скоро. Уже очень скоро я встречусь с тобой, мама. Моя родная».
― В участке и лаборатории все просто в шоке от произошедшего, ― послышался голос совсем рядом.
Кто это говорит в его преисподней? Барри не мог этого понять. Вдруг голос зазвучал вновь.
― Мы никак предположить не могли, что такое возможно, дружище, ― это был голос Стэна. ― Весь отдел действительно переживает за тебя. Так что ты уж постарайся выкарабкаться.
Мужчина улыбнулся и положил ладонь на холодный лоб Аллена, который лежал весь в бинтах на больничной кровати.
― А мы тебя пока прикроем, парень. Ты слишком головаст, чтобы вот так просто взять и умереть, ― Стэн поднялся, понимая, что глаза наполнились слезами.
Он слишком любил этого парня, чтобы вот так в одночасье взять и потерять.
― Выздоравливай, а я ещё к тебе приду.
Барри не мог ему ответить. Он вновь проваливался в свои кошмары.
Перед Алленом стоял его отец. На нём не было железных оков и тюремной одежды. Вместо этого румянец на лице, непринуждённая улыбка и джинсы с рубашкой. Кажется, отец помолодел лет на двадцать.
― Вот и я, сынок, ― сказал папа. ― Врачи удивлены тому, как ты справляешься. Твои ожоги заживают стремительно быстро. Такого врачи никогда не видели. А это значит, что ты прекрасно показываешь себя. Осталось только лишь очнуться.
Барри наблюдал за отцом, не понимая, почему папа говорит, что ему нужно очнуться. Ведь он и так в сознании и смотрит на собеседника… Или всё-таки нет? Ведь отец должен быть в тюрьме, а не здесь. И выглядит он слишком молодо. Так было в самых первых воспоминаниях Аллена, когда он был совсем маленьким.
― У меня есть новости, парень, ― продолжил отец, подходя ближе к кровати Барри. ― Я решил, что ты должен знать. Меня отпустили. Не знаю, что ты сделал, но теперь я свободен. Понимаешь, что это значит? Оков больше не будет. Встреч через стекло тоже. Мы будем вместе. Отправимся для начала в парк и прогуляемся. Посидим под тёплым солнцем, ты расскажешь, как всё случилось. Я расскажу, как я стал свободным.
Отец сел с края кровати и положил свою ладонь на руку сына. Барри почувствовал это прикосновение. Ему стало больнее, но молодой человек хотел, чтобы рука отца как можно дольше оставалась на месте. Это было больно, но волшебно.
― Барри, ― позвал Генри. ― Я потерял жену. Я не могу потерять ещё и тебя. Это будет невыносимо больно. Поэтому ты должен собрать все силы и очнуться. Мне нужно, чтобы ты освободился от этого сна.
Но Барри вновь вернулся в свои воспоминания. Он вспомнил, как последний раз видел мать живой. Он только вернулся из школы, держа рюкзак за спиной. А мама и папа что-то обсуждали на повышенных тонах.
― Привет, ― сказал он с порога. ― Я пришёл.
Родители тотчас же замолчали и перевели взгляды на сына. От мальчика не утаилось напряжение, что царило в кухне, где и разговаривали родители.
― Привет, Барри, ― мама улыбнулась и отправилась к сыну. ― Хочешь кушать, мой родной?
― Да, ― сказал потеряно сын. ― Было бы очень кстати.
Отец отвернулся к окну, крепко сжимая кулаки. Барри видел, как ему тяжело молчать и держаться. Затем были разговоры о том, что произошло в школе за день. Мальчик рассказывал, но замечал, что родители слушают невнимательно. Они, похоже, не договорили. И теперь ждут возможности сделать это.
― Я сегодня ещё должен пойти в библиотеку, ― напомнил маленький Барри. ― Можно?
― Да, сынок, ― улыбнулась мама. ― Только не засиживайся допоздна. А если что, то звони на мобильник, и я тебя заберу.
― Хорошо, мама. Пока, ― Барри вышел из дома и обернулся.
Мама смотрела ему вслед и улыбалась. Она была так красива. В последний раз. Мальчик перевёл взгляд дальше. Отец так и не посмотрел на него. Лицо мужчины было напряжено. Барри сдержанно улыбнулся и ушёл. Он очень жалел потом, что оставил тогда родителей. Может быть, всё было бы иначе, если мальчик остался. Тогда бы он узнал, кто повинен в смерти мамы…
Нет. Это Смерть. Барри был уверен в этом. Иначе откуда столько бардака в его голове? Наверное, это Чистилище. Иного быть не может. Мысли несутся так стремительно в голове. Барри не мог за ними поспевать. Он как в ловушке. И выхода нет. Но Аллен чувствовал её. Чувствовал свою мать. Она была совсем близко. Наконец-то они встретятся. Ощущения были странными. Он неподвижен в своей ловушке. Но молодой человек хотел взорвать её изнутри. Электричество прошло сквозь его тело, ища выход. Оно хотело на волю.
Неееет!!! Воспоминания пробили его током. Барри вспомнил, как вернулся тем вечером домой. А в доме уже был хаос. И полным-полно полицейских. Они были так заняты своими обязанностями, что даже не заметили, как появился мальчик. А Барри искал родителей. Он поднялся на крыльцо дома и заглянул в холл мимо стоящего в дверном проёме спиной к нему полицейского. Из горла мальчугана вырвался лишь стон. Глаза широко раскрылись. Его мама лежала на полу вся в крови. Глаза женщины смотрели в стену. Взгляд был стеклянным. Над трупом нависли эксперт и фотограф.
― Что это тут, мама? ― спросил шокированный мальчик, но та ему не ответила, даже не обратив внимания на людей вокруг и появление сына.
Полицейский обернулся.
― Вот чёрт, ― сказал он, понимая, какую картину увидел мальчишка. ― Давай-ка отойдём, малыш.
Полицейский заслонил собой страшную картину.
― Я не верю, ―сказал Барри. ― Дайте мне увидеть мою маму.
― Не стоит сейчас, дружище, ― сказал полицейский. ― Лучше мы сначала решим, что с тобой делать.
― Пожалуйста, сэр, ― сказал Барри со слезами на глазах. ― Пустите меня к маме.
― Послушай, дружище, ― тяжело вздохнул полицейский. ― С твоей мамой произошло кое-что нехорошее. Кто-то… сделал ей очень больно… И она покинула нас.
― К-к-кто-то уб-б-бил её? ― мальчик был не в себе.
― Сейчас мы должны собрать улики, ― пояснил полицейский. ― Именно улики приведут нас к правде. Они сообщат, кто ответственен за произошедшее.
Барри нахмурился, вспомнив о своём отце.
― А где мой папа? Он в порядке?
― С ним всё… нормально, ― почесал затылок полицейский.
Барри увидел, как отца посадили в патрульную машину. На руках за его спиной были наручники.
― Почему папу забирают в полицию?! ― Барри почувствовал, как его дыхание учащается. ― Что он сделал плохого?!
― Успокойся, парень, ― полицейский присел рядом.
― Барри, я этого не делал! ― донёсся голос отца из полицейской машины. ― Слышишь, сынок! Я не причинял боль твоей маме!
Полицейский надел свою фуражку на голову мальчика.
― Это символ храбрости, дружище, ― сказал полицейский. ― Мы носим его, чтобы быть храбрее. Тебе он тоже поможет.
― Я хочу увидеть маму, ― лишь изрёк Барри.
Мальчик бросился мимо полицейского. Фуражка слетела с головы паренька на асфальт.
― Лови пацана! ― крикнул полицейский.
― Нее-ет!! ― Барри мчался на запредельной, как ему казалось тогда, скорости. ― Вы все врёте. Вы ошибаетесь на счет всего!
Слова отца так глубоко застряли в его памяти, что в таком отчаянии Барри поверил, что папа не убивал маму. И впоследствии он всю жизнь пытался доказать это. Доказать невиновность отца. Улики, должно быть, были ошибочны.
Но как показало время, опровергнуть эти улики было не под силу.
Барри открыл глаза. Перед взором всё плыло, но вскоре предметы обрели очертания. Он всё-таки остался жив. Парень усмехнулся про себя, не веря в такое.
― Барри, как ты? ―послышался знакомый женский голос.
Аллен попытался повернуть голову. Получилось неплохо. Перед ним сидела его девушка Пэтти Спивот.
― Здравствуй, Барри, ― улыбнулась брюнетка в очках. ― Я так молилась, чтобы ты выкарабкался.
― Пр… привет, Пэтти, ― Барри поморщился. ― Что произошло?
― Врачи говорят, что это чудо. Ты остался жив после удара молнии, ― рассказала девушка. ― Я нескончаемо рада, что всё закончилось, а ты жив и почти здоров.
― Я проводил опыт, ― припомнил Барри.
― Да. На тебя попали химикаты, а затем молния разнесла всю лабораторию. Задело и тебя, ― продолжила Пэтти.
― Я думал, что умру.
― Мы тоже так считали, но ты сильный. Врачи говорят, что твой случай уникален. А ты большой молодец, что выдержал. Теперь всё будет хорошо.
― Да уж, ― Барри был расстроен. ― Мой опыт оказался неудачным. Я отброшен назад в исследованиях. Придётся всё начинать практически с нуля.
― Что ты такое говоришь? ― девушка осторожно коснулась щеки Барри. ― Главное, что ты жив.
Её прохладная ладонь была лучше любого лекарства.
― Ты сама в порядке? ― спросил Барри.
Она усмехнулась и обняла парня.
― Глупый, ― сказала девушка. ― Со мной всё нормально. Главное, как ты себя чувствуешь.
― Полегче, Пэтти. Кажется, я весь в ожогах.
― Ой, прости. Врачи говорят, что ожоги стремительно заживают. Скоро будешь, как новенький.
― Хотелось бы.
― К тебе уже кто-то приходил? ― спросил Спивот.
― Не знаю, ― сказал Барри. ― Я был же в отключке. Хотя. Кажется, я помню, как со мной говорил Стэн… Правда, со мной много кто говорил в галлюцинациях.
― А Айрис?
― Айрис? Айрис Уэст? ― не понял Барри.
― Да. Твоя знакомая репортёрша.
― Её я не припоминаю.
― Кажется, я видела её у входа в больницу, ― поделилась обеспокоенная Пэтти.
― Может быть, она пришла к кому-то ещё. Я ей не друг.
― Кажется, она иного мнения.
― Что ты хочешь от меня услышать, Пэтти? ― глубоко вздохнул Барри. ― Меня ударило молнией. Я чуть не сдох, а ты расспрашиваешь меня про Айрис Уэст?
― Прости, Барри. Я просто переживаю, что она постоянно рядом с тобой.
― Работа у неё такая.
― Только ли работа, ― вздохнула Пэтти.
― Я устал и не хочу об этом говорить, ― сказал Барри, прекрасно понимая чувства своей девушки.
Однако сейчас он был не в силах объяснять ей, что и как. В конце концов, он ничего плохого не делал.
― Можно я ещё посплю? ― спросил Барри.
― Конечно, дорогой. Отдыхай. Я побуду ещё немного здесь.
Барри быстро провалился в сон.
