Глава 1234567891011121314151617
Глава 16. Правда для неё
Тихая ночь окутала мрачный особняк, где когда-то царил Зукко. Когда Селина в обличии Женщины-Кошки бесшумно скользнула в разбитое окно, она сразу ощутила это ― пустоту. Громадные залы, некогда полные жизни и тьмы мафиозной империи, теперь выглядели заброшенными и остывшими, как сердце этого дома. Зукко ушёл. Ушёл теперь навсегда, оставив лишь некогда громкое мафиозное имя и тайны своей власти.
Селина осторожно двигалась по коридорам, выискивая взглядом места, где могло что-то остаться. Она чувствовала, что здесь что-то есть. Интуиция, тот же самый инстинкт, который спасал её столько раз, теперь подсказывал ― искать именно здесь, в этой пустоте.
Она скользила между опустевшими комнатами, открывая ящики, заглядывая под картины, проверяя, не спрятано ли что-то в потайных нишах. Но каждый раз её ждал лишь холод забвения. Старинные зеркала покрылись слоем пыли, мебель покачивалась, стоило её коснуться, словно сам дом давно не знал прикосновения жизни. Хотя буквально несколько дней назад здесь были люди.
Наконец, её взгляд остановился на письменном столе, что стоял в углу одного из кабинетов. В нём было что-то не так, неестественно пустое пространство среди книг. Она подошла, отодвинула пару книг, и её пальцы наткнулись на скрытую панель. За ней, в пыльном уголке был спрятан старый дневник.
Селина затаила дыхание, когда рассматривала уже обветшавшую книжицу. Дневник её матери. Тот, который исчез много лет назад, и который она так долго искала, узнав от Зукко о его существовании. На несколько секунд мир остановился. Сердце забилось быстрее, но разум оставался собранным. Она осторожно села за стол, включив лишь настольную лампу. В полумраке, едва касаясь страниц, словно боясь, что они испарятся, Селина начала читать.
Девушка прочла пару строчек, а затем осмотрелась. Вокруг пустота, тишина и темнота. Брюнетка поняла, что её немного потряхивает от волнения. Но Кайл дала себе установку. Теперь её никто не преследует, здесь никого нет, она одна. Нужно успокоить дыхание и дать себе возможность, никуда не торопясь, прочесть всё, что теперь ей доступно. Никто не отнимет эти новые знания у неё. Селина аккуратно стянула с себя маску Кошки, а прекрасные густые волосы спали на её красивые плечи. Она откинула пару локонов с глаз и выдохнула. Теперь она была полностью готова.
Слова на страницах ожили перед её глазами, возвращая девушку в те времена, когда она ещё была маленькой девочкой, не зная о тех страданиях, через которые прошла её мать. Каждая строка открывала что-то новое ― признания, боли, радости, разочарования. Это были не просто страницы дневника, а история, которую она боялась узнать, но которую должна была прочитать.
Теперь, в тишине этого заброшенного особняка, Селина, наконец, обретала ответы. И впервые за долгое время она чувствовала себя не Женщиной-Кошкой, а Селиной Кайл ― дочерью, которая нашла свою мать.
Листая страницы, она погружалась в прошлое. Образы оживали. Те самые, что давно были захоронены в недрах памяти. Мать всегда любила её, заботилась, старалась защитить. Строчки дневника передавали ту любовь, что пропитывала каждое слово. Женщина пыталась спрятать Селину от её отца ― Фальконе, когда он ещё не был тем могущественным криминальным боссом, которым стал позже, но уже тогда шёл по тёмному пути. Он был жесток и амбициозен, жаждал власти, и мать Селины понимала это.
Одна запись привлекла её внимание особенно сильно. Речь шла о крупном деле, которое Фальконе планировал тогда, в далёкие годы. Селина нахмурилась, но продолжила читать, не отвлекаясь от истории.
Мать всё-таки решилась бежать. Она забрала Селину и уехала, надеясь скрыться от отца девочки. Но Фальконе, обладая ресурсами и влиянием, нашёл их. Попытка вернуть дочь обернулась для него яростным сопротивлением. Мать видела, что он стал чудовищем, и осознавала, что официальные методы помощи приведут их только к гибели. В отчаянии, она отдала Селину в приют, скрывая своё участие, понимая, что это ― единственный шанс на спасение дочери.
Один из самых болезненных моментов в дневнике рассказывал о последней встрече между её матерью и Фальконе. Он требовал сообщить, где их дочь, его жестокость не знала предела. Между ними вспыхнула ссора, в которой женщина отчаянно защищала своё решение. Фальконе не только потерял семью, но и показал, что давно перестал быть человеком, которого она когда-то знала.
Селина, сжимая страницы дневника в руках, чувствовала, как образы матери и их история, столь близкая и одновременно далёкая, будто оживали вокруг неё.
Кайл, перевернув очередную страницу, заметила, как почерк внезапно изменился. Плавные, аккуратные линии исчезли, уступив место грубым, небрежным каракулям. Сердце Селины замерло. Это был не почерк её матери ― теперь писал Энтони Зукко. Там так и было записано: «Уверен, что должен завершить её дневник. Дамочка настрадалась. Быть может, эти строки закончат её историю. Историю забвения».
Строчки дневника описывали событие того дня, когда София, её мать, встретилась с Фальконе в последний раз. София! Селина вдруг осознала, что теперь знает имя своей мамы. Она перепрочла его ещё трижды, не смея двигаться дальше. Нет. Селина знала имя матери. Просто забыла за все эти годы скитаний и одиночества. Но теперь имя мамы с ней навсегда.
Зукко вспоминал, как стоял в стороне, ожидая, пока Фальконе «разберётся с делом». Он видел, как босса поглотила непривычная для него эмоция ― Фальконе казался взволнованным, почти потерянным.
Зукко согласно кивнул, когда Фальконе сказал ему подождать. Босс направился к жене, увидев её среди людской толпы. Женщина куда-то спешила. Кармайн окликнул её:
― София! ― голос его был твёрдым, слышалась в нём настойчивость, смешанная с отчаянием.
София обернулась.
Селина на мгновение застыла, представив, как её мать поворачивается к человеку, от которого она пыталась сбежать все эти годы.
― Что тебе нужно, Кармайн? ― холодно ответила София, сжимая ручку своей сумки.
― Вернись ко мне. Ты должна вернуться. И приведи нашу дочь, ― его голос дрожал от гнева и упрямства, однако в глазах было что-то, чего Зукко никогда не видел в своём боссе ― уязвимость.
София покачала головой.
― Я не могу, ― ответила она. ― Не после того, как ты выбрал этот путь. Ты стал тем, кем я боялась тебя видеть. Я не хочу, чтобы наша дочь росла, наблюдая за твоими грязными делами.
Фальконе сжал кулаки, напряжённо вздохнув.
― Это не твой выбор. Ты должна понять… ― его голос стал жёстче. ― Селина ― моя дочь! Ты не имеешь права отнимать её у меня!
Кайл задержалась глазами на том месте, где Фальконе называл её по имени. Внутри неё горели разные чувства. Этот преступник называл её по имени. Он был её отцом. Слёзы невольно подступили к глазам девушки.
Перепалка накалялась. Фальконе схватил Софию за руку, силой пытаясь удержать её на месте. Та вырывалась, кричала:
― Ты потерял право называться её отцом, когда выбрал этот путь! Оставь нас в покое!
Люди вокруг начали замечать их ссору. Толпа постепенно собиралась, наблюдая за происходящим. Кто-то попросил пару успокоиться. Зукко, находясь неподалёку, заметил опасную развязку и шагнул вперёд, собираясь вмешаться.
― София, мы должны поговорить, ― попросил Кармайн. ― Ты должна понять, что это не может продолжаться. Вы должны вернуться ко мне.
― Возвращаться? К чему, Кармайн? К этому? ― она, оглядываясь вокруг, указывала на мир, который он создал. ― Ты стал чудовищем, человеком, от которого я пыталась сбежать все эти годы.
― Я делаю то, что должен, чтобы защитить наш мир, нашу семью. Ты не понимаешь, что мир без власти разрушит нас всех!
― Я видела, что власть делает с тобой. Ты превратил себя в кого-то, кого я не могу узнать. Я не хочу, чтобы Селина видела это и думала, что так должно быть. Ты убиваешь всё хорошее, что у нас было.
Фальконе становился агрессивнее, его голос обретал грубые нотки, но в нём также звучала боль:
― Ты говоришь так, словно у тебя есть выбор. Селина ― моя дочь. Я имею право знать, где она! Ты скрываешь её от меня, а это неправильно.
― Ты не имеешь права. Ты потерял это право, когда выбрал жизнь, полную преступлений и крови. Я спасаю её от тебя. Она не заслуживает такой судьбы. Я не допущу, чтобы её втянули в этот ужас.
Фальконе резко хватает её за руки, его голос становится угрожающим:
― Ты не можешь меня остановить. Ты думаешь, что можешь прятать её вечно? Я найду её, София, я заставлю тебя привести меня к ней.
Кто-то из толпы боязливо попросил обоих остыть. София попыталась вырваться, глаза её пылали решимостью.
― Ты никогда не найдёшь её. Я не дам ей стать частью твоей войны. Ты выбрал свой путь, и он закончится кровью, но я не позволю, чтобы она тоже оказалась на этом пути.
Фальконе в ярости встряхнул её.
― Ты ошибаешься! Она моя дочь, моя плоть и кровь, и я решаю, что для неё лучше!
Кто-то положил руку на плечо Фальконе. Это был сам Зукко, но Кармайн отмахнулся, резко ударив подчинённого.
― Босс, ― с обидой отозвался тот, пытаясь остановить продолжающийся конфликт.
― Если ты так её любишь, почему тогда превращаешь её жизнь в кошмар? ― поинтересовалась София. ― Ты не понимаешь… Я не позволю ей стать такой, как ты. Она будет свободна.
София резко вырвалась из рук Фальконе и побежала, не смотря по сторонам. В порыве эмоций она потеряла ориентацию и оказалась прямо на проезжей части, минув первую полосу, где покоились припаркованные в ряд автомобили. По второй же полосе гнал грузовик. Девушка оказалась прямо перед ним. Водитель большегруза никак не ожидал такой ситуации. Он вдарил по тормозам, но всё было уже предрешено. Девушка отлетела в сторону.
― София! ― крикнул Фальконе, бросившись к ней.
Он упал на колени перед её умирающим телом. Кровь медленно растекалась по асфальту, окрашивая его в яркий красный цвет. София подняла взгляд, болезненно улыбнувшись:
― Это… к лучшему, Кармайн. Теперь ты больше не сможешь нас преследовать. Я… наконец отдохну, а Селина… будет свободна. Ты никогда не сможешь её найти…
Слёзы, столь неуместные для такого человека, как Фальконе, заструились по его лицу. Он плакал над мёртвой женщиной, которую когда-то любил. Зукко, наблюдавший за сценой, в первый и в последний раз увидел босса таким.
Селина Кайл дочитывала последние строки дневника своей матери. Тяжёлое осознание наконец настигло её: та самая женщина, которая всю свою жизнь пыталась защитить дочь, погибла, так и не сумев убежать от прошлого. Текст перед глазами начал расплываться, пока Селина, не сдерживая слёз, улавливала в каждой строчке любовь и страдания её матери. София пожертвовала собой, стараясь уберечь Селину от пути, который избрал её отец. Но в результате погибла сама, а Фальконе разрушил жизни тех, кого любил.
Селина прижала дневник к груди, содрогаясь от боли утраты. Она не могла поверить, как многого не знала, и как разрушительно это оказалось для неё. В этой невыносимой боли было что-то горько-ироничное: её отец, человек, который погубил так много жизней ради власти и контроля, в итоге стал причиной гибели её матери, не осознавая этого до самого конца.
Она перевернула страницы и увидела последние записи Зукко. Невольно в сердце зародилась странная благодарность. Этот человек, несмотря на всё зло, которое творил в своей жизни, помог ей найти правду. Если бы не его свидетельство, Селина так бы никогда и не узнала, что случилось с её матерью на самом деле.
Наконец, успокоившись, она аккуратно сложила дневник на столе, но что-то заставило её вернуться к одной из страниц. Перелистнув несколько листков назад, она внимательно перечитала одну из записей, её лицо стало серьёзным, сосредоточенным. Что-то на листе было важным, слишком важным, чтобы оставить это здесь, в пустом особняке, который когда-то принадлежал Зукко. Она вырвала страницу, сложила её и положила в карман, а затем, забрав дневник, вышла из дома, оставляя за собой тишину и мрак прошлого.
